Глава 17Страница 10
Она застонала, не веря, что опять очутилась в нескончаемом вихре страсти. Затем он приподнялся над ней, оперся на локти и хриплым, с оттенком какой‑то муки и боли, голосом сказал:
– Сейчас.
Кэтрин открыла глаза. Лицо Рована пылало, волосы были сырыми, а руки дрожали от усилий сдержать себя. Она видела, что он контролировал доставленное ей удовольствие. Но в его глазах сейчас были такие эмоции, определить которые она не осмелилась бы. В его лице было обещание.
И снова, глядя в глаза, он с новой силой вторгся в нее, и в буйстве чувств, вновь охвативших их, они слились в экстазе. Она крепко сжала руки у него на талии, этим только помогая ему, признавая свое единение с ним. Душа и сердце ее были открыты для него, как и тело, и она растворилась в нем, страстно желая, чтобы частица его осталась в ней навсегда.
Она услышала его стон. Разгоряченный, потный, он отдал себя ей, словно с яростью окунулся в волну. И она снова чувствовала его и его обнимающие руки.
Восторг обоих был настолько сильным, что ей уже трудно было
определить, что же она испытывает – боль или наслаждение. Сейчас они были единым существом.
Постепенно затихая, они продолжали лежать, тесно прижавшись и тяжело дыша. Он нежно гладил ее плечо, а ее пальцы вплелись в густой шелк его волос.
Прошло много времени. Наконец, Кэтрин вздохнула. Она отняла руку от его волос, скользнула вниз по шее, к груди, он ослабил свои объятия, и она смогла приподняться. Осторожно дотронувшись до багрового шрама от сабли на бедре, она наклонилась и прикоснулась к нему губами, а затем языком.
– Думаю, – сказала она в промежутке между поцелуями, – что теперь я понимаю, как арабские женщины обращаются со своими властелинами.
С необыкновенным очарованием в голосе он сказал:
– А что, если властелин уже истощен?
Она притворилась размышляющей.
– Получив такой урок, я думаю его возродить.
– А что, если… – Он взял прядь ее волос и начал играть с ней. – Если возрождение его будет даже больше, чем вы ожидаете?
– Для меня это будет еще одним шансом, который нельзя упустить, – ответила она сквозь золото своих волос.
Он отпустил ее волосы и бесстрастным, но не совсем еще ровным голосом спросил:
– Ну, как, посмотрим?
И уже позже, когда они лежали, уже более истощенные, глядя, как серый рассвет пробивается сквозь оконные шторы, Рован пошевелился и глубоко вздохнул. Его слова горько прозвучали в предрассветной тишине:
– Раньше мысль о том, что я покидаю тебя и оставляю перед лицом опасности, известной и неизвестной, была как меч, всаженный в мое тело. И мне казалось, что лучшее средство избежать боли – резко выдернуть его одним рывком. А теперь это похоже на лезвие в сердце и выдернуть его – означает только смерть.
Как же мне тогда уехать?
И как я смогу вообще уехать?
Смотрите также
Тетива
Тетиву изготовляют не «из лучшей испанской стали», как в одном современном романе, а вовсе даже из бечевки — льняной или конопляной. Существует масса правил, как именно ее следует со ...
Шнеппер
ШНЕППЕР (нем. Schnepper), легкий баллистер. Многие шнепперы имели изогнутую ложу, что предохраняло левую руку от движущейся тетивы, которая была двойной и имела чашку для пуль. ...
Современные - профессиональные
Механизм №1
Вариант №1
Вариант №2
Фотографии отдельных частей
...